Убийство беременной статья

Содержание:

Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности

Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК), представляет повышенную общественную опасность. Она обусловлена тем, что лишается жизни не только женщина, но и плод человека — зародыш будущей человеческой жизни.

В качестве обязательного условия для применения п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ закон выдвигает обязательную осведомленность виновного о беременности потерпевшей, заведомость такого знания. Данная норма должна применяться лишь в тех случаях, когда виновному в момент совершения убийства достоверно известно, что женщина находилась в состоянии беременности. О таком знании могут свидетельствовать наличие внешних признаков беременности и другие фактические данные.

А., находясь в состоянии опьянения, на почве ревности кухонным ножом совершил убийство своей жены. Согласно заключению судебно-медицинского эксперта потерпевшая находилась в состоянии беременности сроком 5-6 недель, о чем А. было известно (со слов самой потерпевшей и лиц из их окружения, а также по ее внешнему виду — имел место сильный токсикоз). Исходя из этого, Московский городской суд сделал обоснованный вывод, что А. при совершении убийства заведомо знал о беременности потерпевшей, и осудил его по п. «ж» ст. 102 УК РСФСР (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ) * .

* БВС РФ. 1994. № 8. С. 6.

Лицо, достоверно не знавшее о беременности потерпевшей, не может нести ответственности по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Продолжительность беременности, а также источник осведомленности о ней не имеют значения для квалификации содеянного по данной норме. На правовую оценку содеянного не влияет также то обстоятельство, погиб ли в результате убийства беременной женщины ее плод или нет.

Данное преступление может совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом по отношению к причинению смерти потерпевшей. Мотивы убийства беременной женщины для квалификации содеянного по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК значения не имеют.

Если виновный исходит из ошибочного предположения о беременности потерпевшей, которой в действительности не было, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности двух преступлений — покушения на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, и оконченного простого или квалифицированного другим отягчающим обстоятельством убийства (ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 105 либо ч. 2 ст. 105 с другим пунктом). Налицо в данном случае будет именно идеальная совокупность указанных преступлений.

Убийство беременной статья

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» от 27.01.99 отсутствует разъяснение относительно применения данного пункта ст.105 УК РФ. При квалификации убийства беременной женщины уголовно-правовая теория и судебная практика исходит из того, что срок беременности не влияет на квалификацию (неделя, месяц, несколько месяцев). Важным условием квалификации преступления по п. «г» ч.2 ст.105 УК закон требует, чтобы потерпевшая заведомо для виновного находилась в состоянии беременности в момент убийства.

Заведомость (от слова «заведомый» — хорошо известный, несомненный [1] ) означает, что виновный знает о беременности потерпевшей, субъективно в этом убежден , у него отсутствуют сомнения в том, что она беременна [2] . Источники сведений о беременности могут быть различными: потерпевшая сказала, из медицинских документов, по внешнему облику и т.п. Причем убийство женщины с большим сроком беременности не исключает возможности квалификации действий виновного дополнительно по п. «в» ч.2 ст.105 УК РФ по признаку беспомощного состояния.

Однако в юридической литературе высказываются различные точки зрения по вопросу о содержании субъективной стороны рассматриваемого убийства, а именно: степени достоверности знания виновного о беременности потерпевшей.

Большинство ученых считает, что понятие «заведомость» предполагает достоверное знание виновного о наличии беременности потерпевшей [3] .

Другие представители уголовно-правовой науки полагают, что, когда у субъекта убийства нет полной уверенности в фактическом наличии беременности, то психическое отношение виновного к данному отягчающему обстоятельству характеризуется косвенным умыслом (безразличное отношение к наличию беременности), и, следовательно, квалификация убийства по п. «г» ч.2 ст.105 УК не исключается [4] .

Неоднозначно решается в юридической литературе и вопрос об уголовно-правовой оценке деяния виновного в случае его фактической ошибки , когда лицо убеждено в том, что потерпевшая беременна, а объективно она таковой не является.

В уголовно-правовой литературе предлагается четыре варианта квалификации при наличии фактической ошибки:

1) п. «г» ч.2 ст.105 УК РФ – как оконченное квалифицированное убийство беременной женщины [5] ;

2) ч.3 ст.30 и п. «г» ч.2 ст.105 УК – как покушение на убийство беременной женщины [6] ;

3) ч.1 ст.105 УК – как простое убийство [7] ;

4) ч.3 ст.30, п. «г» ч.2 ст.105 и ч.1 ст.105 УК РФ – как совокупность простого убийства и покушения на квалифицированное убийство [8] .

Думается, в соответствии с правилами квалификации такое убийство по направленности умысла виновного должно оцениваться как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.

Аналогично должен решаться вопрос о квалификации действий виновного при ошибке в личности потерпевшей, когда он полагает, что посягает на жизнь беременной женщины, а фактически причиняет смерть другой потерпевшей (например, сестре-близнецу), которая таковой не является [9] .

Если же виновный не знает, что потерпевшая беременна, или ошибочно полагает, что она не беременна, а фактически пострадавшая оказалась таковой, то в этом случае содеянное необходимо квалифицировать как простое убийство (при отсутствии других квалифицирующих признаков).

Гибель плода в результате посягательства на жизнь матери или его выживание на квалификацию не влияют. Однако эти обстоятельства могут быть учтены судом при назначении виновному наказания.

Субъективная сторона анализируемого убийства характеризуется как прямым , так и косвенным умыслом. Причем при ошибке в личности потерпевшей посягательство может быть совершено и с косвенным умыслом , и квалифицировать его следует как покушение на убийство беременной женщины [10] .

[1] См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Указ раб. – С.202.

[2] См.: Попов А.Н. Указ. раб. – С.338.

[3] См.: Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2 т. Т.2. Особенная часть / Под ред. А.И.Игнатова, Ю.А.Красикова. М., 1996. – С.27.

[4] См.: Бородин С.В. Указ. раб. – С.104.

[5] См.: Российское уголовное право. Особенная часть. Учебник / Под общ. ред. М.П.Журавлева и С.Н.Никулина. М., 2000. – С.32.

[6] См.: Попов А.Н. Указ. раб. – С.342-343.

[7] См.: Андреева Л.А. Указ. раб. – С.15.

[8] См.: Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2 т. Т.2. Особенная часть / Под ред. А.Н.Игнатова и Ю.А.Красикова. М., 1998. – С.28.

[9] Некоторые ученые предлагают квалифицировать такое преступление как идеальную совокупность простого убийства и покушение на квалифицированное убийство (См.: Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я.Козаченко, З.А.Незнамова, Г.П.Новоселов. М., 2001. – С.84.

[10] См. примеры в настоящей работе при характеристике субъективной стороны убийства.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА УБИЙСТВО ЖЕНЩИНЫ,
ЗАВЕДОМО ДЛЯ ВИНОВНОГО НАХОДЯЩЕЙСЯ В СОСТОЯНИИ БЕРЕМЕННОСТИ
(п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Одним из квалифицирующих признаков убийства является совершение его в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Наказание в виде смертной казни за убийство беременной женщины предусматривалось уже в Соборном уложении 1649 г.: «А кто будет с похвалы, или с пьянства, или с умыслом наскачет на лошади на чью жену, и лошадью ея стопчет и повалит, и тем ея обесчестит, или ея тем боем изувечит, и беременная будет жена от того его бою дитя родит мертво, а сама будет жива, а с суда сыщется про то допряма, и тому, кто так учинит, за такое его дело учинити жестокое наказание, велеть его бити кнутом нещадно, да на нем же доправите той жене бесчестие и увечье вдвое, да его же вкинути в тюрму на три месяца. А будет от того его бою та жена и сама умрет, и его за такое его дело самого казнити смертию» (ст. 17 гл. XXII)(1).

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. также указывалось, что «кто с обдуманным заранее намерением или умыслом убьет женщину беременную, зная, что она в сем положении, тот подвергается за сие: лишению всех прав состояния и ссылке на каторжную работу в рудниках на время 15—20 лет» (ст. 1452)(2).

Уголовными кодексами РСФСР 1922 и 1926 гг. рассматриваемый признак убийства предусмотрен не был.

Как отмечал М. К. Аниянц, отсутствие в УК РСФСР 1926 г. такого квалифицирующего признака умышленного причинения смерти, как убийство беременной женщины, создавало на практике трудности и вызывало в ряде случаев квалификацию подобных деяний как умышленного убийства с использованием беспомощного положения убитой. По мнению ученого, убийство беременной женщины свидетельствует об особой жестокости преступника и влечет очень тяжкие последствия(3).

В УК РСФСР 1960 г. предусматривалась ответственность за убийство женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности (п. «ж» ст. 102). В пункте же «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ говорится об убийстве женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. В первом случае речь идет об умышленном причинении смерти другому человеку как о результате, во втором — как о процессе, и это не имеет существенного уголовно-правового значения.

Повышенная уголовная ответственность за убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, установлена в связи с тем, что, посягая на жизнь будущей матери, виновный ставит под угрозу и возможность существования плода — зародыша будущей жизни.

По мнению Г. Н. Борзенкова, «наряду с объективным существует и субъективное основание для усиления ответственности за убийство заведомо беременной женщины. Оно заключается в особой злостности или низменности намерений виновного, который игнорирует требования закона и общественной морали об охране материнства и детства»(4).

Т. А. Плаксина также отмечает, что «основанием повышения ответственности за убийство женщины, находящейся

в состоянии беременности, является социальная потребность в уголовно-правовой охране биологического существования (внутриутробной жиз­ни) не родившегося ребенка как дополнительного объекта убийства»(1).

Об обоснованности подобного подхода свидетельствует и законодательный опыт ряда зарубежных стран: составы квалифицированного убийства, аналогичные предусмотренному п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, имеются, например, в Уголовных кодексах Азербайджанской (ст. 120.2.8)(2), Кыргызской (п. 2 ч. 2 ст. 97)(3), Латвийской (п. 1 ст. 117)(4) и Эстонской (ст. 101)(5) Республик, Грузии (п. «б» ст. 109)(6), Украины (ч. 2 ст. 115)(7), Республик Армения(ч. 2 ст. 104)(8), Беларусь (п. 3 ч. 2 ст. 139)(9), Казахстан (п. 4 ч. 2 ст. 99)(10), Таджикистан (п. «д» ч. 2 ст. 104)(11) и Узбекистан (п. «б» ч. 2 ст. 97)(12).

Пункт 4 ст. 116 УК Республики Болгария(13) и п. 4 ч. 2 ст. 129 УК Литовской Республики(14) сформулированы следующим образом: убийство беременной женщины, т. е. в них отсутствует указание на заведомость для виновного факта нахождения потерпевшей в состоянии беременности.

Убийство женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности, по УК Республики Молдова является особо квалифицированным составом (п. «с» ч. 3 ст. 145)(15).

Совершение преступления в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, в соответствии со ст. 63 УК РФ признается обстоятельством, отягчающим наказание (п. «з»). Беременная женщина предусмотрена в качестве потерпевшей в основном составе ст. 145 УК РФ («Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет»). Совершение преступления в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, является квалифицирующим признаком истязания (п. «в» ч. 2 ст. 117 УК РФ), похищения человека (п. «е» ч. 2 ст. 126 УК РФ), незаконного лишения свободы (п. «е» ч. 2 ст. 127 УК РФ), торговли людьми (п. «и» ч. 2 ст. 127.1 УК РФ), захвата заложника (п. «е» ч. 2 ст. 206 УК РФ).

Представляется, что российский законодатель вполне справедливо предусмотрел рассматриваемый признак в качестве квалифицирующего не только в ст. 105 УК РФ, но и в ст.ст. 117, 126, 127, 127.1, 206 УК РФ, поскольку данное обстоятельство повышает степень общественной опасности самого умышленного причинения смерти, истязания, похищения человека, незаконного лишения свободы, торговли людьми и захвата заложника и в то же время свидетельствует о повышенной общественной опасности преступника, совершающего указанные посягательства в отношении женщины, заведомо для него находящейся в состоянии беременности.

Согласно общей теории квалификации преступлений объектом преступления являются общественные отношения, куда входят: а) фактические общественные

отношения между людьми; б) их правовая форма, или «оболочка»; в) материальные формы, условия и предпосылки существования этих отношений(1). Как отмечал В. Н. Кудрявцев, «объектом убийства является жизнь человека, правовой формой будут правоотношения, обеспечивающие неприкосновенность личности»(2).

Таким образом, объектом убийства, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, является жизнь беременной женщины, а правовой формой — правоотношения по охране жизни беременной женщины.

Объективную сторону убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, образуют действия (бездействие), направленные на лишение жизни беременной женщины, последствия в виде ее смерти и причинно-следственная связь между ними.

Субъект убийства, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, общий — физическое вменяемое лицо, достигшее возраста четырнадцати лет (ст. 19, ч. 2 ст. 20 УК РФ).

Потерпевшей в силу прямого указания закона может быть женщина, заведомо для виновного находящаяся в состоянии беременности, независимо от возраста (в научной литературе приводится пример, когда забеременела девочка восьми лет, и отец убил ее из чувства стыда за недостатки в воспитании и грех, который произошел(3)).

Некоторые ученые, анализируя п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, усматривают отличительную (ограничительную) особенность потерпевшей — возрастную: «понятно, что малолетняя и престарелая и даже пожилая женщина не могут забеременеть и, следовательно, не могут быть потерпевшими от этого убийства»(4).

Беременной считается женщина с момента зачатия (как естественного, так и искусственного) до момента прохождения ребенка по родовым путям.

В пункте «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ срок беременности женщины не уточняется, следовательно, не влияет на квалификацию содеянного. Однако срок беременности может повлиять на установление того, знал ли виновный о беременности потерпевшей, даже при отрицании субъектом указанного факта, поскольку на поздних сроках беременности имеются соответствующие внешние признаки (увеличенный размер живота определенной формы и т. д.).

На квалификацию содеянного по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ также не влияет, погиб ли плод в результате убийства беременной женщины или удалось его спасти, однако данное обстоятельство должно учитываться судом при назначении виновному наказания.

Некоторые авторы полагают, что убийство, предусмотренное п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, «учитывая характер деяния»(5), совершается только с прямым умыслом.

На наш взгляд, рассматриваемое убийство, может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом(6), когда виновный

либо 1) осознает общественную опасность своего деяния, направленного на лишение жизни женщины, заведомо для него находящейся в состоянии беременности, предвидит возможность или неизбежность наступления ее смерти и желает ее наступления (например, если убийца, зная о беременности женщины, ударяет ее ножом в грудь), либо 2) осознает общественную опасность своего деяния, направленного на лишение жизни женщины, заведомо для него находящейся в состоянии беременности, предвидит возможность наступления ее смерти, не желает, но сознательно допускает ее наступление или относится к ней безразлично (например, когда супруг, из ревности избивая свою беременную жену, сдавливает ей горло рукой, преодолевая ее активное сопротивление, в результате чего потерпевшая умирает от асфиксии).

Покушение на жизнь беременной женщины (ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ) необходимо отличать от умышленного причинения тяжкого вреда ее здоровью (ст. 111 УК РФ). При совершении преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ, у виновного имеется умысел (прямой или косвенный) на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, однако отсутствует умысел на ее убийство. Покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, как и любое покушение, совершается только с прямым умыслом на причинение смерти потерпевшей.

Так, С. покушался на убийство В., заведомо для него находящейся в состоянии беременности. Преступление совершено в одном из сел Архангельской области при следующих обстоятельствах.

В вечернее время 5 декабря 2009 года проживающие совместно С. и В. в своей квартире употребляли спиртные напитки с Ш. и Ф., находящимися у них в гостях.

В период с 22 до 23 часов, будучи в состоянии алкогольного опьянения, С., увидев, что его сожительница В. обманным путем покинула квартиру и ушла с Ш., на почве ревности и возникшей к В. неприязни решил убить последнюю, заведомо для него находящуюся в состоянии беременности сроком 9—12 недель. С этой целью С. вооружился кухонным ножом и пришел в дом, где проживала семья Ш.

Обнаружив В. спрятавшейся за печью в кухне дома Ш., С., реализуя умысел, направленный на убийство В., схватил последнюю за волосы и, высказав намерение убить ее, преодолевая сопротивление В., Ш. и Ш. И., пытавшихся пресечь его действия, нанес В. с целью ее убийства шесть ударов ножом в область расположения жизненно-важных органов — грудную клетку и живот, а также пять ударов ножом по конечностям, причинив телесные повреждения.

Свои умышленные действия, непосредственно направленные на убийство В., по не зависящим от его воли обстоятельствам С. не смог довести до конца, так как В., Ш. и Ш. И. оказали ему активное физическое сопротивление, ударили табуретом по голове и разоружили, после чего В. была оказана своевременная медицинская помощь(1).

Орудие преступления (нож), количество, характер и локализация телесных повреждений (шесть ударов в область расположения жизненно-важных органов — грудную клетку и живот; пять ударов по конечностям), а также иные обстоятельства содеянного свидетельствуют о том, что С. осознавал общественную опасность своих действий, направленных на лишение жизни В., заведомо для него находящейся в состоянии беременности, предвидел неизбежность наступления ее смерти и желал ее наступления, т. е. действовал с прямым умыслом на убийство потерпевшей.

По мнению А. И. Стрельникова, «мотивом данного убийства может быть месть, гнев, ревность. Пенсионеру З. прислали счет на полтора миллиона рублей за телефонные переговоры с абонентом из США. Как потом стало известно З., разговоры вела тайно от него беременная племянница. Когда она отказалась оплатить счет, он в гневе убил ее. Если убийство беременной женщины совершено по хулиганским мотивам, то оно квалифицируется и по п. “и” ч. 2 ст. 105 УК РФ. Известен случай убийства женщины, забеременевшей от связи с любовником. Убийство было совершено в связи с нежеланием мужа потерпевшей иметь незаконного наследника на крупное состояние»(1).

Мотив убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, может быть любым, и если он «простой» (не квалифицирующий), то на уголовно-правовую оценку содеянного не влияет. Однако если мотив или цель убийства предусмотрены иными пунктами ч. 2 ст. 105 УК РФ, то содеянное требует соответствующей дополнительной квалификации.

Так, если убийство потерпевшей, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, было совершено, например, ее бывшим супругом в целях избавления от уплаты алиментов, возможна квалификация по пп. «г», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Или если убийство беременной женщины совершается в целях использования ее органов (тканей) для пересадки другому человеку, содеянное (при условии, что преступник знал о беременности потерпевшей) подлежит квалификации по пп. «г», «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, необходимо отграничивать и от причинения смерти беременной женщине по неосторожности. При совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, у виновного имеется прямой или косвенный умысел к смерти потерпевшей, о беременности которой он знает, а при лишении ее жизни по неосторожности — лишь легкомыслие или небрежность к смерти.

Так, К., врач пункта неотложной помощи при одной из поликлиник г. Санкт-Петербурга, при выезде к больной С. установил наличие внематочной беременности. С. была в крайне тяжелом состоянии, не могла удержать термометр, ее руки и губы были синими. К. не принял мер к срочной госпитализации С., хотя это настоятельно диктовалось особенностями данного случая и было очевидно для К. Он оставил больную без медицинского присмотра и только через 45 минут, после посещения другого больного, вызвал санитарную машину. В результате у С. произошло обильное крово­течение в брюшную полость, и она умерла. По заключению эксперта, при своевременно оказанной помощи жизнь С. была бы спасена. Сам К. заявил в судебной заседании, что он знал, что внематочная беременность может привести к смертельному исходу, но надеялся, что за это время с С. ничего не произойдет(2).

Квалификация преступного бездействия К. по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, в данном случае исключается, поскольку у него отсутствовал умысел к смерти потерпевшей (она наступила в результате легкомысленных действий врача).

Преступление, предусмотренное п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, также необходимо отграничивать от убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК РФ), от убийства, совершенного при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108 УК РФ), и от убийства, совершенного в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного насилием, издевательством или тяжким

оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего (ст. 107 УК РФ). При установлении в действиях виновного признаков убийства, предусмотренного чч. 1, 2 ст. 108 или ст. 107 УК РФ, применению подлежат указанные нормы, поскольку они являются привилегированными составами убийства (т. е. убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, совершенное, например, в состоянии аффекта, квалифицируется по ч. 1 ст. 107 УК РФ, а не по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Такое правило закреплено:

в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», в котором разъясняется, что «по смыслу закона убийство не должно расцениваться как совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных пп. «а», «г», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (в частности, множественность ранений, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц), если оно совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения либо при превышении пределов необходимой обороны»;

в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», где указано, что «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, а равно при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, подлежит квалификации по соответствующей части статьи 108 УК РФ и в тех случаях, когда оно сопряжено с обстоятельствами, предусмотренными в пунктах «а», «г», «е» части 2 статьи 105 УК РФ. В частности, убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, должно быть квалифицировано только по статье 108 УК РФ и тогда, когда оно совершено при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (например, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц)».

Библиографический список

1. Андреева Л. А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах : учеб. пособие / Л. А. Андреева. — Санкт-Петербург : С.-Петерб. юрид. ин-т Генеральной прокуратуры Рос. Федерации, 1998. — 56 с.

2. Аниянц М. К. Ответственность за преступления против жизни / М. К. Аниянц. — Москва : Юрид. лит., 1964. — 212 с.

3. Борзенков Г. Н. Квалификация преступлений против жизни и здоровья : учеб.-практ. пособие / Г. Н. Борзенков. — Москва : Зерцало, 2005. — 144 с.

4. Бородин С. В. Преступления против жизни / С. В. Бородин. — Санкт-Петербург : Юридический центр Пресс, 2003. — 467 с.

5. Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений/ В. Н. Кудрявцев. — 2-е изд., перераб. и доп. — Москва : Наука-Пресс, 2006. — 302 с.

6. Кудрявцев В. Н. Объективная сторона преступления / В. Н. Кудрявцев. — Москва : Госюриздат, 1960. — 244 с.

7. Никифоров Б. С. Объект преступления по советскому уголовному праву / Б. С. Никифоров. — Москва : Госюриздат, 1960. — 228 с.

8. Стрельников А. И. Ответственность за убийство, совершенное при обстоятельствах, отягчающих наказание / А. И. Стрельников. —Москва : Частное право, 2002. — 144 с.

9. Таганцев Н. С. О преступлениях против жизни по русскому праву [Электронный ресурс] / Н. С. Таганцев. — Санкт-Петербург : Типография А. М. Котомина, 1871. — Т. 2. —Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

10. Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период / под ред. Ю. П. Титова, О. И. Чистякова. — Москва : Юрид. лит., 1990. — 480 с.

Квалификация убийства заведомо беременной женщины в условиях фактической ошибки: проблемы и решения Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Дядюн Кристина Владимировна

Автор анализирует проблемы квалификации убийства мнимо беременной женщины с учетом требований принципов уголовного закона и правил квалификации . В статье исследованы плюсы и минусы вариантов решения рассматриваемого вопроса, основанные на исследовании материалов судебной практики и теоретических концепций. В результате представлена авторская позиция разрешения проблемы, обоснованная мнениями исследователей, практикой, квалификационными требованиями, сравнительным анализом и результатами социологического исследования.Неправильная квалификация преступного деяния влечет назначение необоснованного и несправедливого наказания, не обеспечивает надлежащую защиту охраняемых интересов. Особенно ярко данные нарушения проявляются в сфере преступных посягательств против жизни и здоровья в целом и в области преступлений, связанных с репродуктивными аспектами в частности.Квалификация убийства заведомо беременной женщины при заблуждении лица в оценке соответствующего объективного обстоятельства — одна из наиболее актуальных проблем современной правоприменительной практики. Цель данной статьи — обосновать правильный вариант оценки указанного деяния на основе существующих правил и требований для установления единообразного подхода в толковании и облегчения правоприменения.В статье представлен детальный анализ каждого из четырех существующих вариантов квалификации убийства мнимо беременной женщины, проблемы толкования и правоприменения рассмотрены в ракурсе требований основополагающих уголовно-правовых принципов, правил квалификации , материалов судебной практики. Также автором проведено анкетирование по данному вопросу. Итоговый вывод обусловлен требованиями ключевых теоретических и практических постулатов, наиболее способствует назначению справедливого и обоснованного наказания по рассматриваемой категории дел и обеспечению надлежащей охраны соответствующих интересов.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Дядюн Кристина Владимировна,

QUALIFICATION OF MURDER OF OBVIOUSLY PREGNANT WOMAN IN THE CONDITIONS OF THE ACTUAL ERROR: PROBLEMS AND DECISIONS

The author analyzes problems of qualification of murder imaginary pregnant woman taking into account requirements of principles of the criminal law and qualification rules. In article pluses and minuses of variants of the decision of the case in point, based on research of materials of judiciary practice and theoretical concepts are investigated. The author’s position of the permission of the problem, proved by opinions of researchers, practice, qualifying requirements, the comparative analysis and results of sociological research is as a result presented. Wrong qualification of criminal activity attracts appointment of unreasonable and unfair punishment does not provide appropriate protection of protected interests. The especially brightly given infringements are shown in sphere of criminal encroachments against life and health in whole and in the field of the crimes connected with reproductive aspects, in particular. Qualification of murder of obviously pregnant woman at error of the person in an estimation of corresponding objective circumstance one of the most actual problems modern practical applications. The purpose of given article — to prove a correct variant of an estimation of the specified act on the basis of existing rules and requirements for an establishment of the uniform approach in interpretation and simplification of implementation. In article the detailed analysis of each of four existing variants of qualification of murder imaginary pregnant woman, a problem of interpretation is presented and application are considered in a foreshortening of requirements basic criminally-legal principles, rules of qualification, judiciary practice materials. Also the author spends questioning on this point in question. The total conclusion is caused by requirements of key theoretical and practical postulates, most promotes appointment of fair and well-founded punishment on a considered category of affairs and maintenance of appropriate protection of corresponding interests.

Текст научной работы на тему «Квалификация убийства заведомо беременной женщины в условиях фактической ошибки: проблемы и решения»

ЭКОНОМИКА И ЮРИСПРУДЕНЦИЯ

КВАЛИФИКАЦИЯ УБИЙСТВА ЗАВЕДОМО БЕРЕМЕННОЙ ЖЕНЩИНЫ В УСЛОВИЯХ ФАКТИЧЕСКОЙ ОШИБКИ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ

Дядюн Кристина Владимировна

канд. юрид. наук, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Владивостокского филиала Российской таможенной академии, 690034, Россия, г. Владивосток, ул. Стрелковая 16 в E-mail: Kristina. [email protected] ru

QUALIFICATION OF MURDER OF OBVIOUSLY PREGNANT WOMAN IN THE CONDITIONS OF THE ACTUAL ERROR: PROBLEMS AND DECISIONS

Автор анализирует проблемы квалификации убийства мнимо беременной женщины с учетом требований принципов уголовного закона и правил квалификации. В статье исследованы плюсы и минусы вариантов решения рассматриваемого вопроса, основанные на исследовании материалов судебной практики и теоретических концепций. В результате представлена авторская позиция разрешения проблемы, обоснованная мнениями исследователей, практикой, квалификационными требованиями, сравнительным анализом и результатами социологического исследования.

Неправильная квалификация преступного деяния влечет назначение необоснованного и несправедливого наказания, не обеспечивает надлежащую защиту охраняемых интересов. Особенно ярко данные нарушения проявляются

candidate of juridical sciences,

associate professor of the Department of criminal law, Vladivostok Branch of the Russian Customs Academy, 690034, Russia, Vladivostok, Strelkovaya Street, 16v

Дядюн К.В. Квалификация убийства заведомо беременной женщины в условиях фактической ошибки: проблемы и решения // Universum: Экономика и юриспруденция : электрон. научн. журн. 2015. № 11-12(21) . URL: http://7universum.com/ru/economy/archive/item/2790

в сфере преступных посягательств против жизни и здоровья в целом и в области преступлений, связанных с репродуктивными аспектами в частности.

Квалификация убийства заведомо беременной женщины при заблуждении лица в оценке соответствующего объективного обстоятельства — одна из наиболее актуальных проблем современной правоприменительной практики. Цель данной статьи — обосновать правильный вариант оценки указанного деяния на основе существующих правил и требований для установления единообразного подхода в толковании и облегчения правоприменения.

В статье представлен детальный анализ каждого из четырех существующих вариантов квалификации убийства мнимо беременной женщины, проблемы толкования и правоприменения рассмотрены в ракурсе требований основополагающих уголовно-правовых принципов, правил квалификации, материалов судебной практики. Также автором проведено анкетирование по данному вопросу. Итоговый вывод обусловлен требованиями ключевых теоретических и практических постулатов, наиболее способствует назначению справедливого и обоснованного наказания по рассматриваемой категории дел и обеспечению надлежащей охраны соответствующих интересов.

The author analyzes problems of qualification of murder imaginary pregnant woman taking into account requirements of principles of the criminal law and qualification rules. In article pluses and minuses of variants of the decision of the case in point, based on research of materials of judiciary practice and theoretical concepts are investigated. The author’s position of the permission of the problem, proved by opinions of researchers, practice, qualifying requirements, the comparative analysis and results of sociological research is as a result presented.

Wrong qualification of criminal activity attracts appointment of unreasonable and unfair punishment does not provide appropriate protection of protected interests. The especially brightly given infringements are shown in sphere of criminal

encroachments against life and health in whole and in the field of the crimes connected with reproductive aspects, in particular.

Qualification of murder of obviously pregnant woman at error of the person in an estimation of corresponding objective circumstance — one of the most actual problems modern practical applications. The purpose of given article — to prove a correct variant of an estimation of the specified act on the basis of existing rules and requirements for an establishment of the uniform approach in interpretation and simplification of implementation.

In article the detailed analysis of each of four existing variants of qualification of murder imaginary pregnant woman, a problem of interpretation is presented and application are considered in a foreshortening of requirements basic criminally-legal principles, rules of qualification, judiciary practice materials. Also the author spends questioning on this point in question. The total conclusion is caused by requirements of key theoretical and practical postulates, most promotes appointment of fair and well-founded punishment on a considered category of affairs and maintenance of appropriate protection of corresponding interests.

Ключевые слова: убийство заведомо беременной женщины, правила квалификации, принципы уголовного закона, справедливое наказание, фактическая ошибка.

Keywords: murder a pregnant woman, qualification rules, principles of criminal law, just punishment, the actual error.

В теории и судебной практике в настоящее время нет единого подхода к оценке убийства беременной женщины при наличии субъективной ошибки: при причинении смерти женщине, которую виновный считал беременной, но фактически данное состояние отсутствовало. В то же время правильная квалификация — залог назначения справедливого и обоснованного наказания, обеспечения надлежащей охраны соответствующего блага, нарушенного преступлением.

В юридической литературе предлагается четыре варианта решения анализируемого вопроса:

1. расценивать ситуацию по совокупности преступлений — по ч. 1 ст. 105 и ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ [7, с. 58];

2. квалифицировать содеянное как простое убийство — по ч. 1 ст. 105 УК [1, с. 15; 9, с. 75];

3. инкриминировать виновному квалифицированный вид убийства — по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ [3, с. 104];

4. оценивать деяние как покушение на квалифицированный вид убийства — по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ [12, с. 339].

Каждый из указанных вариантов имеет своих сторонников и противников, вызывает бурные теоретические дискуссии и имеет место быть на практике. Однако, разумеется, не может быть четырех правильных решений, а разнотолки правоприменения негативно сказываются на судьбе виновного лица, влекут нарушения основополагающих уголовно-правовых принципов (т. к. за идентичные деяния наказание назначается по разным нормам и в кардинально различных пределах), препятствуют обеспечению надлежащей защиты охраняемых интересов.

В то же время фактическая ошибка — это заблуждение лица относительно фактических обстоятельств, являющихся объективными признаками состава данного преступления и определяющих характер преступления и степень его общественной опасности [14, с. 500]. Оценка содеянного в условиях такой ошибки решается по правилам квалификации. Вопрос только в правильном выборе, толковании и применении данных правил. Как верно отметила Т.В. Кленова, «правильно применить можно только правильно примененную норму» [8, с. 283].

Попробуем разобраться, какой же из предлагаемых вариантов квалификации анализируемого деяния соответствует необходимым требованиям.

I. Квалификация деяний по совокупности преступлений: как простого убийства (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и покушения на убийство беременной женщины (ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Во-первых, такой подход не соответствует положениям ст. 17 УК РФ. Так, виновный совершает по сути одно действие, которое в итоге расценивается одновременно как оконченное преступление и как покушение на него. В основу такого решения положена идея об идеальной совокупности, однако истрактована она совершенно неверно: ч. 2. ст. 17 УК РФ указывает, что одно действие может признаваться совокупностью преступлений, если содержит признаки преступлений, предусмотренных двумя либо более статьями уголовного кодекса. Невозможно к данной ситуации применить и норму о реальной совокупности (ч. 1 ст. 17 УК РФ), которая указывает на совершение лицом двух и более преступных деяний.

Для сравнения приведем следующую ситуацию. Гражданин хотел убить двух человек, однако не рассчитал свои силы и возможности, в результате одному причинил смерть, а другому — тяжкие телесные повреждения. Содеянное будет квалифицировано по совокупности преступлений: как простое убийство по ч. 1 ст. 105 УК РФ и как покушение на убийство двух либо более лиц — ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В данном случае совокупность действительно присутствует. Указанное решение соответствует и положениям ст. 17 УК и правилам квалификации (учитывается направленность умысла виновного лица и недостижение желаемого результата), подтверждается в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве». В указанной ситуации проблема заключается именно в выборе норм, входящих в совокупность: убийство и причинение тяжкого вреда здоровью/простое убийство и покушение на его квалифицированный вид. Однако совершено невозможно применять подобную конструкцию при оценивании убийства мнимо беременной женщины. И объективные и субъективные элементы содеянного характеризуются единично,

«усложнение», позволяющее говорить о наличии признаков различных составов, отсутствует.

Сторонники квалификации анализируемого преступления по совокупности искусственно «удваивают» объективные признаки анализируемого преступления: расценивают его как «посягательство на жизнь реального (сама беременная женщина) и потенциального (ее плода) человека» [15, с. 188], таким образом предполагают наличие двух потерпевших и осознание виновным соответствующих последствий. Собственно такой подход и позволяет расценивать убийство мнимо беременной женщины по совокупности преступлений. Однако жизнь человека начинается с момента начала родов и заканчивается смертью. Посягательство на жизнь человеческого плода нельзя рассматривать как какую-либо разновидность убийства. Иное решение вопроса требовало бы инкриминирования к соответствующим случаям отягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство двух и более лиц). Также подобный подход влек бы за собой оценку любого искусственного прерывания беременности как умышленного причинения смерти (в случае обращения к специалисту — еще и совершенное группой лиц).

Повышенная общественная опасность убийства заведомо беременной женщины обусловлена более высокой социальной сущностью объекта посягательства и уже отражена при регламентации соответствующего состава в рамках действующего уголовного закона. Также следует отметить, что при совершении рассматриваемого преступления сам плод для виновного не представляет отдельного особого интереса, не является специальным элементом объекта посягательства. Умысел виновного направлен на причинение смерти именно самой беременной женщины в связи с ее особым состоянием на данный момент, которое в сознании виновного связано с различными негативными для него последствиями: неприятности в семье, на работе, возможные материальные затраты и т. п.

Во-вторых, рассматриваемый вариант квалификации противоречит принципу справедливости, т. к., по сути, влечет двойную ответственность

за одно и то же преступление. С таким же успехом можно было бы квалифицировать по совокупности, например, совершение убийства малолетнего лица при заблуждении виновного в возрасте потерпевшего по ч. 1 ст. 105 УК и п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Однако совершение указанного деяния на практике будет квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (как покушение на соответствующий квалифицированный вид убийства) в полном соответствии с правилами квалификации:

а) квалифицированный вид состава имеет «приоритет» перед основным видом [21, с. 32]; соответствующее деяние квалифицируется только по части (пункту) статьи, предусматривающей квалифицированный вид с учетом в необходимых случаях неоконченной преступной деятельности;

б) деяние квалифицируется по той статье (части статьи), которой предусматривается уголовно-правовая охрана более важного объекта преступного посягательства [11, с. 227; 19];

в) решающее значение имеет более широкая направленность умысла [11, с. 229].

Кроме того, применение к одному единичному убийству правила о совокупности не только ошибочно теоретически, но и несправедливо по существу, так как предполагает возможность сложения наказаний с превышением максимума санкции за квалифицированное убийство наполовину (ч. 3 ст. 69 УК РФ). Исходя из этого, убийство мнимо беременной женщины влечет более жесткое наказание, чем убийство фактически беременной.

Соответственно, такой подход нарушает все основополагающие принципы уголовного закона, влечет дисбаланс в оценке содеянного и назначении наказания за него. Однако в судебной практике встречаются примеры вышеозначенной квалификации [16].

II. Квалификация деяния как оконченного простого убийства (ч. 1 ст. 105 УК РФ).

Такая оценка содеянного прямо нарушает требования принципов вины и справедливости:

• лицо привлекается к ответственности без учета последствий, которые охватывались его умыслом;

• назначаемое наказание не соответствует характеру и степени общественной опасности преступного деяния.

Подобным образом можно было бы расценивать действия лица, осуществившего тайное хищение 5000 руб., при умысле совершить данное деяние в крупном размере, как простую кражу: по ч. 1 ст. 158 УК РФ. Тем не менее такая ситуация на практике квалифицируется как покушение на преступление в соответствии с направленностью умысла виновного, т. е. по ч. 3 ст. 30 и п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ. В данном случае применяется правило квалификации при фактической ошибке относительно количественных характеристик последствий деяния. Игнорирование же интеллектуальных и волевых моментов умысла виновного ведет к искусственному уменьшению его вины. Тем не менее в судебной практике убийство мнимо беременной женщины нередко расценивается именно как простое убийство по ч. 1 ст. 105 УК РФ [17].

III. Квалификация деяния как оконченного преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

При таком подходе виновному инкриминируется отягчающее обстоятельство, которое в действительности отсутствует, что в свою очередь нарушает и требования принципов уголовного закона, и соответствующие правила квалификации.

Сторонники анализируемого подхода считают, что ключевым моментом квалификации является в данном случае признак заведомости намерения, вне зависимости от достижения поставленного результата [14, с. 566]. Необходимо отметить, что регламентация признака заведомости в уголовном законе обусловлена, прежде всего, требованиями принципов вины и справедливости, направлена на назначение обоснованного наказания

и недопущение объективного вменения. Так, например, даже при отсутствии означенного критерия в законодательно регламентированных признаках его наличие в субъективных элементах конкретного состава подлежит обязательному установлению и доказыванию, на что прямо указывается в соответствующих постановлениях пленумов Верховного Суда РФ. Например, относительно убийства малолетнего лица; причинения тяжкого вреда здоровью с особой жестокостью; изнасилования несовершеннолетней и т. п. В таких случаях действует правило квалификации при ошибочном предположении о наличии/отсутствии соответствующего отягчающего обстоятельства, содеянное оценивается, соответственно, как покушение на преступление по направленности умысла либо как совершенное без отягчающих обстоятельств. Именно так оценивается, например, убийство женщины, находящейся в состоянии беременности, при незнании виновным данного факта (по ч. 1 ст. 105 УК РФ). Основополагающим фактором здесь выступает заблуждение виновного относительно объективных обстоятельств деяния. Если же изначально умысел виновного был направлен на совершение простого убийства, однако в процессе осуществления деяния он узнает о беременности потерпевшей (по явным физиологическим признакам, из медицинской справки), но тем не менее завершает начатое, тогда содеянное следует квалифицировать как убийство с отягчающими обстоятельствами — по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Достижение либо недостижение поставленной цели имеет значение только в случаях, когда данный аспект указывается в качестве признака конкретного состава преступления. Например, убийство, совершенное с целью использования органов или тканей потерпевшего, квалифицируется по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ вне зависимости от того, удалось ли виновному использовать изъятые органы. Однако в приведенном примере цель — квалифицирующий признак субъективной стороны конкретного состава. В соответствии с правилами квалификации важно ее фактическое наличие, а не реальное достижение. Убийство же женщины, заведомо для виновного

находящейся в состоянии беременности, не предусматривает специальной цели. Желаемый преступный результат в данном случае — наступление смерти потерпевшей. Повышенная общественная опасность обусловлена причинением вреда охраняемым законом интересам материнства и детства, связанным с особым физиологическим состоянием потерпевшей в момент совершения преступления. Соответственно, при фактическом отсутствии соответствующего состояния содеянное невозможно квалифицировать как оконченную разновидность квалифицированного убийства.

В соответствии с ч. 3 ст. 30 УК РФ, учитывая, что рассматриваемый состав по конструкции объективной стороны относится к числу материальных, убийство мнимо беременной женщины является разновидностью неоконченной преступной деятельности: оконченного покушения, т. к. виновный совершил все необходимые, по его мнению, действия для доведения преступления до конца, однако задуманный результат не наступил по независящим от него причинам (в рассматриваемом случае — из-за фактического отсутствия соответствующего физиологического состояния потерпевшей). В указанной ситуации применимы следующие виды фактической ошибки:

• ошибка в личности потерпевшего, влекущая изменение признаков объекта;

• заблуждение относительно качества последствий (предвидение ненаступивших последствий);

• ошибочное предположение о наличии отягчающего обстоятельства.

По всем вышеуказанным разновидностям субъективной ошибки применяется единое правило квалификации: деяние оценивается

по направленности умысла (как покушение на задуманное) [6, с. 152].

Исходя из вышеизложенного, квалификация убийства мнимо беременной женщины по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ невозможна, т. к. в содеянном отсутствует обязательный признак — нет надлежащего потерпевшего. Тем не менее в судебной практике можно найти и указанные примеры квалификации [18; 20].

IV. Квалификация деяния как покушения на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.

Данный вариант представляется наиболее правильным исходя из требований принципов уголовного закона и правил квалификации.

Так, при неверном представлении виновного о содержании объекта содеянное квалифицируется по направленности умысла как покушение на намеченный объект (так называемая юридическая фикция) [21, с. 27]. При убийстве мнимо беременной женщины, виновный заблуждается в социальной и юридической сущности объекта посягательства.

Ошибка в личности потерпевшего по общему правилу не влияет на квалификацию содеянного за исключением случаев, когда указанное заблуждение влияет на изменение существенных характеристик объекта. При посягательстве на жизнь беременной (с точки зрения виновного) женщины, объект преступления меняет свои социальные и юридические особенности, деяние должно оцениваться с учетом направленности умысла (как покушение на соответствующее преступление).

К рассматриваемой ситуации применима также ошибка относительно последствий: качественных характеристик (предвидение ненаступивших

последствий); количественных обстоятельств (фактические последствия менее тяжкие, чем предполагаемые). Согласно правилам квалификации, подобные заблуждения также расцениваются по направленности умысла — как покушение на задуманное преступление [6].

Также в исследуемом случае возможно применение правила квалификации относительно ошибки в обстоятельствах, отягчающих наказание. В указанной ситуации значение имеет осознание виновным соответствующего обстоятельства, а не его наличие в реальности. При этом в случае убийства мнимо беременной женщины виновному не может быть инкриминирована оконченная квалифицированная разновидность совершенного преступления, т. к. de facto соответствующее отягчающее обстоятельство отсутствует.

При ошибочном предположении лица о наличии отягчающего фактора, деяние должно квалифицироваться в соответствии с содержанием и направленностью умысла, т. е. как покушение на задуманное общественно опасное деяние. Такой подход представляется оправданным и с точки зрения принципов уголовного закона. Так, оценка рассматриваемого преступления по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 является практическим выражением субъективного вменения, т. к. лицо привлекается к уголовной ответственности за деяние и последствия, которые охватывались его умыслом с учетом фактического отсутствия квалифицирующего обстоятельства. Наказание соответствует характеру и степени общественной опасности преступления: позволяет адекватно учесть повышенную степень общественной опасности содеянного (при осознании соответствующего обстоятельства виновным) и отсутствие в действительности конкретного общественно-опасного последствия (смерти беременной женщины). Также означенный подход направлен на реализацию ключевого требования принципа гуманизма: обеспечение надлежащей охраны интересов общества, государства и законопослушных граждан при соблюдении прав виновного лица. Покушение на квалифицированное убийство может влечь более строгое наказание, чем совершение оконченного причинения смерти без отягчающих обстоятельств: по ч. 1 ст. 105 пределы наказания установлены от 6 до 15 лет лишения свободы; в соответствии с ч. 3 ст. 66, ч. 2 ст. 105 УК РФ наказание за покушение может составлять 15 лет лишения свободы. Действительно, в рассматриваемой ситуации верхний предел наказания идентичен. Однако квалификация убийства мнимо беременной женщины по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ учитывает:

• направленность умысла виновного лица;

• реальное отсутствие соответствующего отягчающего обстоятельства;

• требования основополагающих принципов уголовного закона;

• правила квалификации преступных деяний;

принципы назначения наказания.

«Норма о неоконченной преступной деятельности в таких случаях наиболее правильно отражает существо дела. Она показывает направленность действий виновного и то, что результат, к которому он стремился, не наступил по причинам, не зависящим от его воли» [24, с. 281]. Примеры подобной квалификации содеянного также можно встретить в судебной практике [4].

В связи с изложенным интересны результаты проведенного анкетирования (опрошено 450 чел., с разбивкой на категории: студенты старших курсов юридических вузов; сотрудники правоохранительных органов со стажем от 8 лет; обычные граждане).

Результаты опроса о квалификации убийства мнимо беременной

Вопрос: Как, на Ваш взгляд, следует квалифицировать убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, в случае, когда фактически данное состояние отсутствовало?

Вариан- ты ответов Как простое убийство (без отягчающих и смягчающих обстоятельств): ч. 1 ст. 105 УК РФ. Как квалифицированное убийство (с отягчающими обстоятельствами — заведомо беременной женщины): п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Как покушение на убийство заведомо беременной женщины: ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. По совокупности преступлений: покушение на убийство заведомо беременной женщины (ч. 3 ст. 30, п «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ) и простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ).

Общее кол-во опрошен- ных (450 чел.) 22,2 % 44,4 % 20 % 13,3 %

Студенты ЮИ (150 чел.) 2,2 % 22, 2 % 2,2 % 6,7 %

Обычные граждане (150 чел.) 13, 3 % 8, 9 % 8, 9 % 2,2 %

Сотрудники правоохр. органов (150 чел.) 6,7 % 13, 3 % 8, 9 % 4, 4 %

Таким образом, 44,4 % опрошенных считают необходимым квалифицировать рассмотренную ситуацию по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ (большинство — студенты юридических институтов); 22,2 % ратуют за оценку данного деяния в рамках ч. 1 ст. 105 УК РФ (в основном — обычные граждане);

20 % респондентов отмечают целесообразность квалификации анализируемого деяния по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ; и 13, 3 % считают обоснованной применение ответственности по совокупности преступлений (ч.3 ст. 30, п. «г»

ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 105 УК РФ).

Данные результаты в очередной раз подтверждают сложность рассматриваемого вопроса и необходимость его разрешения на законодательном уровне. В частности, видится необходимым закрепление соответствующих рекомендаций в рамках постановления пленума Верховного Суда РФ, который, обновляя из года в год свою позицию в области толкования различных видов убийств, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ игнорирует, разбирайтесь, мол, «как хотите», что, собственно, правоприменитель и делает, квалифицируя содеянное всеми возможными способами.

В.В. Видякин и М.С. Фокин отмечают, что «мотивы являются средством снижения и увеличения уголовной ответственности, разграничения смежных составов, определением степени вины. Лишь точное исследование мотива совершения преступления конкретного лица позволит персонифицировано подойти к вопросу о его наказании» [5, с. 209].

Некоторые авторы прямо подчеркивают повышение степени общественной опасности содеянного с необходимостью соответствующего отражения на квалификации убийства беременной женщины, у которой по факту данное состояние отсутствовало [2, с. 9—10; 13; 23, с. 65]. М.Ж. Шевченко и Д.Ю. Краев указывают на правильность оценки мнимо беременной женщины по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ с учетом требований основополагающих принципов, структуры и системы уголовного закона [10; 22].

Возможно, предложенное в рамках данной статьи решение рассмотренного вопроса обладает определенными недостатками, однако уголовный закон и практика его применения зачастую далеки от совершенства. Например, криминализация лица в сторону увеличения общественной опасности не учитывается в отличие от обратного процесса: если лицо совершило преступление небольшой тяжести, а затем тяжкое — рецидив отсутствует

(п. «а» ч. 4 ст. 18 УК РФ), если же первое преступление средней тяжести, а второе — небольшой — признается рецидив. Также новая редакция ст. 68 УК РФ вообще не обеспечивает усиления наказания за рецидив преступлений. Более того, действующий законодательный подход в указанной области способствует назначению более жесткого наказания за первичное преступление относительно рецидивного деяния. Например, анализ санкции ч. 1 ст. 105 и положений ч. 2 ст. 68 УК РФ показывает, что усиление наказания при рецидиве зависит исключительно от усмотрения суда.

Среди других ярких недочетов УК РФ можно также отметить невозможность учета степени выраженности конкретного отягчающего обстоятельства при назначении наказания (например, в одинаковых пределах оценивается убийство двух лиц и 200; хищении 1 млн руб. и 10 млн долларов). Также примечательно «мертвое» отягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ — совершение преступления в отношении заведомо беременной женщины, которое в силу ограничения, установленного ч. 2 ст. 63 УК (невозможность повторного учета при наличии в статье Особенной части в качестве признака преступления) и присутствия во всех составах преступлений, где возможно соответствующее посягательство, не подлежит применению.

Собственно, действующий уголовный кодекс и практика его применения содержат множество несовершенств, возможно, достижение полной гармонии в данной области вообще недостижимо, однако решение проблемы, рассмотренной в пределах данной статьи, представляется вполне реальным. Так, в отличие от вышеозначенных трудностей, правильная квалификация убийства беременной женщины в условиях фактической ошибки в настоящее время представляется весьма возможной и достижимой в соответствии с требованиями законодательно закрепленных принципов и установленных правил квалификации. В свою очередь адекватная и обоснованная оценка соответствующих деяний будет способствовать назначению справедливого наказания, обеспечению надлежащей защиты нарушенных прав и повышению уважения граждан к уголовному закону.

1. Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. — СПб., 1999. — 108 с.

2. Бавсун М., Вишнякова Н. Влияние направленности умысла на квалификацию убийств, совершаемых при отягчающих обстоятельствах // Уголовное право. — 2006. — № 1. — С. 9—12.

3. Бородин С.В. Преступления против жизни. — М., 2000. — 288 с.

4. Верховный Суд РФ. Официальный сайт / [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL: http://www.vsrf.ru (дата обращения: 12.03.2011).

5. Видякин В.В., Фокин М.С. Уголовно-правовое значение мотива при квалификации преступления // Вестник Омского университета. — 2012. — № 2. — С. 208—210.

6. Дуюнов В.К., Хлебушкин А.Г. Квалификация преступлений: законодательство, теория, судебная практика. — М., 2014. — 372 с.

7. Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. — М., 1952. — 98 с.

8. Кленова Т.В. О понятии и проблеме учета ошибок в квалификации преступления. — Самара, 2006. — С. 281—285.

9. Кондрашова Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности. — Екатеринбург, 2000. — 218 с.

10. Краев Д.Ю. Квалификация убийства мнимо беременной женщины // Адвокатская практика. — 2014. — № 5. — С. 10—15.

11. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. — М., 2001. — 396 с.

12. Курс советского уголовного права. — М., 1970. — Т. 2. — 386 с.

13. Нуркаева Т.Н. Некоторые проблемы квалификации убийства, совершенного с отягчающими обстоятельствами // Российский судья. — 2004. — № 7. — С. 30—33.

14. Полный курс уголовного права: в 5 т. / под ред. А.И. Коробеева. — Т. I: Преступление и наказание. — СПб., 2008. — 1133 с.

15. Полный курс уголовного права: в 5 т. / под ред. А.И. Коробеева. — Т. II: Преступления против личности. — СПб., 2008. — 986 с.

16. Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации № 361п04 по делу Кайсина // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2005. — № 1. — С. 15—16.

17. Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации № 420- п-07 // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2008. — № 8. — С. 10—11.

18. Приговор Хасанского районного суда Приморского края от 16.12.2010 г.

/ [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL:

http://hasansky.prm.sudrf.ru (дата обращения: 23.12.2011).

19. Семернева Н.К. Квалификация преступлений. — Екатеринбург, 2010. — 496 с.

20. Тюменский областной суд. Официальный сайт / [Электронный ресурс]. —

Режим доступа: URL: http://oblsud.tum.sudrf.ru (дата обращения:

21. Уголовное право. Особенная часть / под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова. — М., 2005. — 706 с.

22. Шевченко М.Ж. Фактическая ошибка при совершении убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности // Общество и право. — 2011. — № 3. — С. 205—207.

23. Щипанова Н.И., Палац В.В. Квалификация убийства при ошибке лица в свойствах личности потерпевшей // Вестник Южно-Уральского государственного университета. — 2013. — № 1. — С. 65—68.

24. Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. — Тольятти, 1998. — 300 с.

1. Andreeva L.A. Qualification of the murders made under aggravating circumstances. St. Petersburg, 1999. 108 p. (in Russian).

2. Bavsun М, Vishnyakova N. Influence of an orientation of intention on qualification of the murders made under aggravating circumstances. Ugolovnoe pravo [Criminal law]. 2006, no1, pp. 9—12. (in Russian).

3. Borodin S.V. Crime against life. Moscow, 2000. 288 p. (in Russian).

4. The Supreme Court of the Russian Federation. Official site. Available at: http://www.vsrf.ru (accessed 12 March 2011).

5. Vidyakin V.V, Fokin M.S. Criminally-legal value of motive at qualification of a crime. Vestnik Omskogo universiteta [Bulletin of Omsk university]. 2012, no 2, pp. 208—210. (in Russian).

6. Dujunov V.K, Hlebushkin A.G. Qualification of crimes: the legislation, the theory, judiciary practice. Moscow, 2014. 372 p. (in Russian).

7. Kirichenko V.F. Value of an error on the Soviet criminal law. Moscow, 1952. 98 p. (in Russian).

8. Klenova Т.В. About concept and an error check problem of qualification of a crime. Samara, 2006. pp. 281—285. (in Russian).

9. Kondrashova T.V. Problem of a criminal liability for crimes against life, health, sexual freedom and sexual inviolability. Ekaterinburg, 2000. 218 p. (in Russian).

10. Kraev D.Iu. Qualification of murder imaginary pregnant woman. Advokatskaya praktika [Lawyer practice]. 2014, no. 5, pp. 10—15. (in Russian).

11. Kudryavtsev V.N. The general theory of qualification of crimes. Moscow, 2001. 396 p. (in Russian).

12. The Course of the Soviet criminal law. Moscow, 1970. Vol. 2. 386 p. (in Russian).

13. Nurkaeva T.N. Some problems of qualification of the murder made with aggravating circumstances. Rossiiskii sud’ia [Russian judge]. 2004, no. 7, pp. 30—33. (in Russian).

14. Korobeev A.I. Criminal law complete course. Vol. I: the Crime and punishment. St. Petersburg, 2008. 1133 p. (in Russian).

15. Korobeev A.I. Criminal law complete course. Vol. II: Crimes against person. St. Petersburg, 2008. 986 p. (in Russian).

16. The Decision of Presidium of the Supreme Court of the Russian Federation № 361п04 on business of Kajsina. Byulleten’ Verhovnogo Suda RF [Bulletin of the Supreme Court of the Russian Federation]. 2005, no. 1, pp. 15—16. (in Russian).

17. The Decision of Presidium of the Supreme Court of the Russian Federation № 420 p-07. Byulleten’ Verhovnogo Suda RF [Bulletin of the Supreme Court of the Russian Federation]. 2008, no. 8, pp. 10—11. (in Russian).

18. The Sentence of Hasansky district court of Primorski Territory from 16.12.2010. Available at: http://hasansky.prm.sudrf.ru (accessed 23 December 2011).

19. Semerneva N.K. Qualification of crimes. Ekaterinburg, 2010. 496 p.

20. The Tyumen regional court. Official site. Available at: http://oblsud.tum.sudrf.ru (accessed 23 December 2011).

21. Gauhman L.D., Maksimov S.V. Criminal law. An especial part. Moscow, 2005. 706 p. (in Russian).

22. Shevchenko M. An actual error at fulfilment of murder of the woman, obviously for guilty pregnancy being in a condition. Obshchestvo i pravo [Society and the law]. 2011, no. 3, pp. 205—207 (in Russian).